Убиты под Москвой

В мае 2026 года Университет МИСИС вместе со всей страной отметил 81-ю годовщину Победы в Великой Отечественной войне. Этот очерк посвящен подвигу студентов и преподавателей Московского института стали, погибших при защите столицы.

На Мемориале памяти и славы, расположенном в историческом здании Горного института, запечатлены десятки фамилий сотрудников и студентов МИС, МГИ и МИЦМиЗ, воевавших в составе Первой дивизии народного ополчения Ленинского района Москвы, а также на других фронтах Великой Отечественной. Короткая строчка «Гликин И.Ф.» практически теряется в этом многолюдье.

Хотя 1941 год в Московском институте стали начался в том числе и с этой фамилии. В первом номере газеты «Сталь» тогда еще мирного 1941 года был опубликован коллективный дружеский шарж на студентов и преподавателей, сопровождаемый стихами. Возглавлял эту колонну радостно празднующих Новый год людей проректор института Петр Холодный в образе Деда Мороза, а замыкал — студент Игорь (Исаак) Гликин.

Вот какие строки в мини-поэме были посвящены ему:

А за Залесским в танце диком

Несется очень лихо Гликин

Приехал он сегодня к нам

С пятеркой свежей по «печам».

Игорь Гликин поступил в Московский институт стали в 1937 году и учился в группе С-37-1. Был активным студентом, учился на хорошо и отлично и занимался в основном профсоюзными делами. Так, в октябре 1939 года газета «Сталь» писала, что в Туле открылся второй съезд профсоюза металлургов Центра, «от нашей профсоюзной организации на съезде участвуют товарищи Горелик, Потаскуев и Гликин».

В общем у парня была обычная студенческая жизнь, и в 1941 году ничего особенно не поменялось. 20 апреля 1941 года в институте состоялось отчетно-выборное партийное собрание, на котором кандидат в члены ВКП(б) Игорь Гликин выступил с докладом «Укрепить металлургический факультет», а по итогам он был избран заместителем председателя профкома института.

В начале лета 1941-го — 6 июня, если быть точным, — вышел традиционный абитуриентский номер газеты «Сталь» с передовицей «Институт стали ждет нового пополнения». Как всегда, в абитуриентском номере были рассказы про различные специальности, которым учат в институте, в том числе и небольшая заметка Игоря Гликина «Буду инженером-доменщиком».

«Лекции нам читают высококвалифицированные специалисты — старейший русский металлург академик Павлов, доценты Цылев, Федоров и др.

<...>

Впереди еще одна практика. Ее мы тоже думаем провести на рабочих местах, чтобы через год, окончив институт, прийти на завод уже со стажем практической работы».

А незадолго до этого газета «Сталь» опубликовала его фотографию — не очень хорошего качества.

Меж тем часики тикали. С 6 июня, когда Гликин во всеуслышание пообещал стать инженером-доменщиком, оставалось чуть больше двух недель до самого длинного дня в году. Дня, который отменит все — и практику, на которую уже собирался Гликин, и его будущее окончание института.

22 июня началась самая страшная война в истории нашей страны.

Московский институт стали имени Сталина отправился в эвакуацию в Сибирь, а студент Гликин, как и многие другие студенты, преподаватели и сотрудники института, ушел в Московское ополчение.

Как многократно писали после войны, служить Гликин попал в политотдел дивизии народного ополчения — студента-кандидата в члены партии отправили туда в силу возраста предметно для работы с ополченцами-комсомольцами. Также в политотделе 1-й Московской стрелковой дивизии народного ополчения Ленинского района оказались два молодых преподавателя Института стали.

Первый — доцент кафедры металловедения и термической обработки Владимир Адамович Нарамовский. Уроженец города Тобольска, сын ссыльного поляка. Выпускник Института стали, оставленный на кафедре аспирантом. В 1937 году — руководитель термической лаборатории, в 1939-м — парторг кафедры термообработки, в июне того же 1939 года избран председателем месткома. В апреле 1940 года защитился и получил степень кандидата технических наук, в сентябре — стал доцентом. Выпустил две книги в серии «Что читать рабочему о своем производстве» — «Термическая обработка инструмента» и «Отжиг стали и ковкого чугуна». Перед войной работал над закрытой «номерной» технологией, научная работа была выполнена на 70%.

7 июля 1941 года ушел добровольцем в ряды народного ополчения, где был зачислен в политотдел дивизии. Попал в подчинение к другому кандидату наук и молодому преподавателю МИС, которого знал, естественно, как облупленного — к доценту-прокатчику Сергею Михайловичу Сафонову.

Биография Сафонова была фактически идентичной — все молодые ученые-металлурги тогда проходили примерно один и тот же путь. Студент Московского института стали, после диплома оставлен на кафедре. Член ВКП(б). В 1936 году — парторг научных работников института, в 1937 году — член парткома. С 1938 года — кандидат технических наук, доцент кафедры прокатки. «Номерная» научная работа перед войной была выполнена на 40%. В 1940 году — начальник научно-исследовательской части, с 26 апреля 1941 года — заместитель секретаря партбюро института.

13 сентября 1941 года доцент Сафонов назначен заместителем начальника политотдела 1-й Московской стрелковой дивизии народного ополчения (Ленинского района).

Как мы помним, дивизия формировалась на территории Московского горного института. На рассвете 9 июля 1941 года части дивизии походным маршем прошли по улицам столицы и ушли строить оборонительные сооружения под Москвой вместе с гражданскими москвичами. В середине июля дивизия совершила переход в Спас-Деменск, заняла второй оборонительный рубеж в 10 км западнее города, где ополченцы занималась боевой подготовкой и опять-таки строили укрепления.

В первых числах октября немцы начали операцию «Тайфун» — массированное наступление по охвату Москвы с севера и юга. Боевое крещение ополченцы приняли ранним утром 3 октября, а уже к вечеру 4-го дивизия оказалась в окружении.

И начался сущий ад.

Тыловые части дивизии выводил из окружения еще один сотрудник Института стали, проректор по АХД Петр Холодный, занявший в Первой ополченческой дивизии должность заместителя командира по тылу, — да, да, тот самый, кто на дружеском шарже, с которого мы начали рассказ, был Дедом Морозом. По приказанию командования, пока основные силы дивизии держат оборону, тыловики должны были уходить в район Лозинки и два дня ждать там подхода основных сил. Если за два дня никто не подойдет — выходить из окружения самостоятельно в район Наро-Фоминска. Ответственность возглавлявшего тыловиков Холодного была тем сильнее, что на одну из машин погрузили боевые знамена полков.

Когда тыловики подошли к Лозинкам, передовое охранение доложило: судя по всему, деревня уже занята немцами. Тогда Холодный взял ответственность на себя и увел колонну по направлению к Вязьме. Как позже выяснилось, это было оптимальным решением — Вязьма еще не была захвачена, и тыловые части ополченческой дивизии интендант Холодный вывел к своим, не вступая в боевые столкновения и не потеряв ни одного человека. За этот подвиг бывший проректор МИС Петр Холодный будет награжден Орденом Красной Звезды. Первым, но не последним — конец войны бывший доцент Холодный встретит инженером-полковником, директором оборонного НИИ по разработке и проектированию артиллерийских снарядов, кавалером множества орденов.

Основные части «Первой Московской» начали выход из окружения в два часа ночи 5 октября. Дивизия пробивалась к своим тремя колоннами. Первую вел командующий дивизией генерал-майор Леонид Котельников, вторую — начальник штаба дивизии полковник Яков Воробьев, третью — глава дивизионной разведки майор Попов.

Первый день марша прошел спокойно, но к ночи колонны опять сошлись у деревни Всходы, расположенной на шоссе Вязьма — Спас-Деменск. Деревню миновать было невозможно, так как из нее вела единственная дорога.

В эту ночь с 6 на 7 октября 1941 года в Подмосковье выпал первый снег.

Деревня Всходы оказалась захвачена немцами, а по шоссе безостановочно шла нацистская техника. Командование дивизии приняло решение идти на прорыв.

В результате ночной атаки деревня была взята, уничтожено пять немецких танков, но основной укрепрайон, как выяснилось, располагался за деревней. Дивизия все-таки прорвала укрепления, но в этом бою погиб командир дивизии Леонид Иванович Котельников — офицер еще царской армии, принявший сторону красных и ставший начальником кафедры тактики автобронетанковых войск Военной академии РККА им. М. В. Фрунзе. Сразу после начала войны генерал-майор Котельников написал рапорт с просьбой о переводе с преподавательской работы в боевые части, получил под начало дивизию ополченцев и погиб честной солдатской смертью на третий день боев, 6 октября 1941 года, у деревни Всходы Угранского района Смоленской области.

Из прорыва вышло около 5 тыс. человек. Несмотря на то, что 8 октября начался снежный буран с сильным ветром, что серьезно затруднило боевые действия, до станции Угра части дивизии шли единым боевым порядком.

На Угре же было принято решение прорываться дальше сравнительно мелкими группами — из-за плохой маневренности больших частей. К тому же погода наладилась, и командование дивизии опасалось налетов фашистской авиации.

Группы были разной численности — от 30 до 500 человек. Они разошлись в разные стороны, и началась вечная, как сама война, лотерея окруженцев — кому смерть, кому плен, а кому спасение.

1285-й полк Первой ополченческой дивизии вышел почти в полном составе, а вот 1283-й полк практически полностью лег в окружении — линию фронта перешло менее 200 человек. При выходе из окружения ополченцы Первой дивизии, ведя тяжелые бои, разгромили вражеские гарнизоны в населенных пунктах Совино, Михино, Митяево и у станции Угра, а у города Юхнова освободили лагерь советских военнопленных. Самая большая группа окруженцев вышла в районе города Боровска, имея в своем составе 2312 человек — через линию фронта перешли несколько объединившихся групп. Редкостным везунчиком оказался командир медсанбата дивизии военврач 3-го ранга Н.Н. Хвостов. Труса не праздновал, выполнял свой долг, медсанбат и при выходе из окружения продолжал принимать раненых и оказывать им медицинскую помощь. Как писали в документах, «товарищ военврач 3-го ранга объединил многих потерявших свои части бойцов, командиров и автотранспорт. Благодаря его энергии и распорядительности» ополченческий медсанбат вышел из окружения в районе Тарутино, и не только вышел сам, но и вывез более 300 тяжелораненых.

А вот политотделу дивизии не повезло. Как писал известный исследователь истории Московской горной академии Олег Иванов: «Трагично сложилась судьба политотдела, в состав которого входили сотрудники института стали И.Ф. Гликин, доцент кафедры металловедения и термической обработки В.А. Нарамовский, доцент-прокатчик С.И. Сафонов. Выходя из окружения, они попали в деревню, занятую фашистами, весь личный состав политотдела был расстрелян на месте».

Через несколько лет после этих событий, на исходе войны, 4 февраля 1945 года газета «Сталь» писала: «Десятки и сотни лучших людей коллектива ушли в народное ополчение или добровольцами в Красную Армию. За светлое будущее нашей великой Родины, за дело партии Ленина — Сталина отдали свою жизнь на фронте члены нашей партийной организации товарищи Сафонов и Нарамовский».

Отсутствие фамилии Гликина не случайно. Действительно, много лет считалось, что Сафонов, Нарамовский и Гликин погибли вместе, но лишь недавно стало известно, что это не так.

Политрук Исаак Гликин действительно был членом политотдела ополченческой дивизии, отвечавшим за работу с комсомольцами, — но не Первой дивизии Ленинского района, а Пятой — Фрунзенского района столицы. Судя по всему, он ушел в ополчение не по месту учебы, а по месту жительства.

Пятая ополченческая дивизия Фрунзенского района держала оборону юго-западнее все того же Спас-Деменска, по рекам Шуица и Снопоть. Фрунзенцы приняли боевое крещение в тот же день, что и ленинцы, — 2 октября, и их дивизия прорывалась из окружения с боями вдоль Варшавского шоссе на северо-восток. У них все сложилось еще трагичнее — к своим тогда вышли только 2680 человек из одиннадцати с половиной тысяч. Не вышел из окружения и командир дивизии — генерал-майор Иван Андреевич Пресняков сначала был ранен в бою, а 16 октября 1941 года в бессознательном состоянии попал в плен. Фашисты расстреляют его за агитацию в 1943 году, в Нюрнбергской тюрьме — там же, где два года спустя будут сидеть обвиняемые Нюрнбергского процесса.

А вот ополченцу Игорю Гликину в 1941-м невероятно повезло — он уцелел и вышел к своим, и наступившей зимой держал фронт на Наро-Фоминском рубеже. Дожил до 1942 года, в новогодние праздники отличился в боях за Боровск, которые начались 31 декабря. Боровск их дивизия взяла после пятидневных упорных боев 4 января 1942 года. За все эти бои помощник начальника политотдела дивизии по работе с комсомольцами политрук Исаак Гликин был представлен к Ордену Красной Звезды.

Представление утвердили, но орден наш герой так и не получил.

Не успел.

Дело в том, что в конце января 1942 года началось наступление войск Западного фронта на Вязьму. Поначалу оно было успешным, и армия вплотную подошла к Вязьме, но был допущен роковой просчет — советским войскам тогда отчаянно не хватало опыта ведения боевых действий. Красная армия прорвала оборону немцев, но место прорыва не только не расширялось, но даже должным образом не оборонялось. В итоге немцы нанесли контрудар, закрыли брешь — и прорвавшаяся 33-я армия оказалась в окружении, где была уничтожена практически полностью. Попытки прорвать кольцо с внешней стороны силами 43-й армии успеха не имели. Остатки ополченческой дивизии Фрунзенского района — порядка 500 человек — пыталась вырваться из окружения, перейдя реку Угра в районе Песково. В этом бою погиб новый командир дивизии, полковник Константин Иванович Миронов.

А 22-летний студент 4-го курса Московского института стали Игорь Гликин из своего второго окружения уже не вышел. И инженером-доменщиком, вопреки обещанию, данному в газете «Сталь» — не стал.

Нить его короткой жизни оборвалась где-то там, в заснеженных стылых смоленских лесах близь Вязьмы, на каком-нибудь берегу замерзшей безымянной речушки, и его останки давно растворились в родной земле, за которую он отдал все, что у него было.

Берег левый, берег правый,

Снег шершавый, кромка льда...

Кому память, кому слава,

Кому темная вода —

Ни приметы, ни следа.

Мы рассказали вам всего о трех ополченцах, выкупивших своею жизнью будущее страны. Но только на нашем мемориале — сотни фамилий...